Киев — между Таможенным Союзом и европейской ЗСТ
Прошедший 12 апреля визит премьер-министра России Путина в Киев не ознаменовался каким-либо прорывом в двухсторонних отношениях – в этом сходятся большинство наблюдателей в Украине и за рубежом. Украинское руководство не пообещало вступления своей страны в Таможенный Союз России-Белоруссии-Казахстана, предпочитая говорить о своем участии там по расплывчатой формуле «3+1» с одновременным намерением вступить в Зону Свободной торговли с Евросоюзом.
Правда, по появляющимся в прессе информации со ссылками на «информированные источники» в украинском правительстве, отсутствие официальных коммюнике еще не значит, что никаких предварительных договоренностей не было достигнуто во время закрытой части переговоров 12 апреля. Однако те же «информированные источники» сходятся, что времени до «точки принятия решения»: «с кем быть Украине?» осталось мало, максимум, несколько недель – до того момента, когда в мае механизм Таможенного Союза уже будет окончательно отлажен.
Примечательно, что оба потенциальных партнера Киева – Россия (как ведущий член ТС) и Евросоюз с одинаковой ревностью относятся к намерению партнера заключить соглашение о свободной торговле с конкурентом, и с равным скепсисом расценивают возможности Киева одновременно воспользоваться выгодами обоих торговых соглашений. Москва говорит о намерении ввести жесткие заградительные пошлины для товаров с Украины в случае ее вступления в ЗСТ – объясняя это боязнью беспрепятственного реэкспорта европейской продукции на свою территорию. Европа устами ведущих политиков выражает недоумение возможностью Киева «сидеть на двух стульях», одновременно считая, что после вступления в ТС европерспективы Украины отдалятся в очень далекое будущее.
В то же время, бесконечное продолжение украинским руководством «смотрин» потенциальных партнеров в духе прежней «многовекторности» Киеву уже не по карману. Несмотря на некоторое улучшение показателей экономического роста, долги Украины растут еще быстрее. Так, на по состоянию на 31 января
Не лучшим образом идет сотрудничество с Международным валютным фондом, от кредитов которого, в основном, и зависит финансовая стабильность страны. К сожалению, ценой этой стабильности может стать нестабильность политическая – поскольку условиями предоставления денег международными банкирами должны стать жесткие и непопулярные реформы с целью экономии бюджетных расходов. Попытка обложить реальными налогами (вместо символического налога «единого») малый и средний бизнес уже вылилась в массовые протесты на киевском Майдане, что заставило власть отказаться от части намеченных мер и «перетасовать» чиновников, ответственных за разработку непопулярных планов. Другая реформа, пенсионная, главным элементом которой является повышение пенсионного возраста для женщин до 60 лет, похоже, не поддерживается даже провластным большинством в Верховной Раде. На что уже отреагировал МВФ – не выделив в марте очередной двухмиллиардный транш Киеву.
Заодно Фонд требует бездефицитности бюджета Нафтогаза Украины – который только в прошедшем году закончил деятельность с убытком более, чем в два миллиарда долларов. Но ценой такой бездефицитности должно стать повышение отпускаемого компанией газа до реально-прибыльного уровня. Сейчас его продают для коммунального хозяйства по цене 164 доллара за 1000 кубов – хотя покупают на границе с Россией по 264 доллара. Однако, в связи с повышением стоимости нефти на мировых рынках, которая заложена в формулу расчету цены на «голубое топливо» для Украины последнее может стоить уже 320 долл. А для конечных потребителей, с учетом транспортных расходов – целых 420 долл/тыс кубов. Столько же, сколько платят граждане Европы – да и то, не все, при совершенно несравнимых уровнях европейских и украинских зарплат. По самым скромным подсчетам, после поднятия коммунальных тарифов в три раза, только квартплата скромной «двушки» будет обходится в месячный оклад рядового бюджетника. Теоретически, правда, в таком случае предусмотрены субсидии – но выдержит ли их госбюджет, да еще в свете требований МВФ об экономии расходов?
Столь же мрачные перспективы у украинской промышленности – особенно, металлургии и химпрома, дающих стране две трети валютной выручки. До сих пор она выживала на косвенных дотациях государства – разрешающего продавать ей дешевый газ отечественного производства да еще не обращающего внимания на убытки Нафтогаза. Теперь эта практика должна быть прекращена. Но за счет чего должны будут выживать указанные производства? Денег на радикальное перевооружение основных фондов в плане большего энергосбережения у украинского бизнеса не находится вот уже 20 лет независимости – вряд-ли найдутся и сейчас, в процессе выхода из кризиса.
Условия Зоны свободной торговли, предложенные Евросоюзом Киеву, пока что последний категорически не устраивают. Об этом недавно заявил, например, премьер-министр Украины Николай Азаров. Достаточно сказать, что Европа настаивает на ограничениях украинского сельхоз-экспорта более, чем по 400 позициям, одновременно требуя снятия экспортных «квот» на зерно – что может привести к резкому подорожанию хлеба для украинских потребителей, чреватому социальным взрывом.
С другой стороны, переговоры с Россией, скажем, по газовому вопросу, тоже идут со скрипом. Газпром обещает снижение цены на газ до приемлемых величин (и даже до внутрироссийских цен) лишь в обмен на слияние с Нафтогазом, что означает и установление реального контроля над украинскими газопроводами.
Как видится, в сложившейся ситуации, украинское руководство желает извлечь максимальную выгоду из сложившейся ситуации с конкуренцией ее основных потенциальных партнеров по вовлечению Украины в зону своего преимущественного влияния. Осознание того, что Киев может «уйти к другому» подстегнуло и Москву, и Еврокомиссию к интенсификации переговоров по заключению договоров о ТС и ЗСТ.
Так или иначе, похоже, официальный Киев по мере приближения к дате начала полноценной работы Таможенного Союза будет все больше «торговаться» одновременно и с Москвой и с Европой, устроив настоящий «аукцион» — заставляя партнеров все больше «повышать ставки» возможных преференций для Украины в случае заключения соглашения именно с ним. И, хотя наиболее выгодным для страны было бы углубление «восточного вектора» сотрудничества, и уже после улучшения своих экономических показателей, усиление евроинтеграции на более выгодных условиях – окончательный выбор Киева предугадать сложно. Поскольку за этим выбором будут стоять не только рационально-экономические факторы – но и часто иррациональные геополитические предпочтения и антипатии представителей украинского политикума и бизнеса.
Сергей Морозов
